ДОЛГИЙ XIX ВЕК: ИСТОРИЯ ЧТЕНИЯ

Дата события: 30.03.2016 Организатор: Факультет истории, Факультет истории искусств Проект: Долгий XIX век Спикер: Алина Бодрова, Яна Агафонова, Юлия Сафронова

30 марта, 18:00, Золотой зал.

В этот день состоится первое заседание семинара по культурной истории России XIX века «Долгий XIX век», совместный проект факультетов истории и истории искусств
Европейского университета в Санкт-Петербурге.

 

Первое заседание: история чтения.

 

КТО, КАК И ЗАЧЕМ ИЗДАВАЛ ЛЕРМОНТОВА В 1860-Е ГОДЫ?

Алина Бодрова (ИРЛИ РАН — НИУ ВШЭ)

История ранних посмертных публикаций и собраний сочинений русских классиков — важная, хотя и не вполне изученная составляющая формирования национального литературного канона. Интерес при этом представляет не только механизм отбора произведений для публикации, их композиция, идеология и прагматика сопроводительных текстов, но и место такого рода изданий в структуре книжного и журнального рынка. С такой точки зрения в докладе будет рассмотрен ряд «серьезных» изданий сочинений М. Ю. Лермонтова 1860-х — начала 1870-х гг., на которые до сих пор опирается академическая эдиционная традиция. Основываясь на архивных документах (личная переписка, цензурные дела, подготовительные материалы к изданиям), я постараюсь показать сложное взаимодействие разноплановых установок и стратегий подлинного редактора «Сочинений Лермонтова» 1863 г. П. А. Ефремова, объяснить, зачем тот взялся за огромный издательский труд «бескорыстно» и «безвозмездно», почему долгие годы скрывал свое участие в «дудышкинском» издании и какое значение этот лермонтовский проект имел не только для литературной карьеры Ефремова, но и для книгоиздательской стратегии Глазуновых, практически монополизировавших издания Лермонтова вплоть до конца 1880-х гг.

 

КНИГА ДЛЯ НАРОДА: ПРОБЛЕМА ФОРМИРОВАНИЯ НАРОДНОГО ЧИТАТЕЛЯ КАК АДРЕСАТА «ВЫСОКОЙ» ЛИТЕРАТУРЫ

Яна Агафонова (ФИИ ЕУСПб)

В связи с проведением либеральных реформ 1860-х годов, одним из острейших вопросов, который встал перед образованной частью общества, был вопрос о народном читателе. Главная общественно-культурная проблема состояла в том, что инициатива писательского сообщества по просвещению народа со стороны самого народа была полностью проигнорирована. Л.Н. Толстой в педагогических статьях за 1862 год обращается к широкой публике, размышляет над вопросом: почему народ не принимает литературу и искусство высшего общества и приходит к выводу, что у народа свои представления о красоте, добре и правде. Таким образом, просветительское сообщество встает перед проблемой изучения народного читателя, и тогда ключевым вопросом становится вопрос о том, как предложить народу лучшие достижения художественной мысли образованного сообщества.

В предложенном докладе будут рассмотрены книжные издания 1870-1890-х годов «Постоянной комиссии по устройству народных чтений», в которых народному читателю предлагаются специальные адаптированные варианты произведений так называемых «писателей первого ряда»: А.С. Пушкина, Н.В. Гоголя и др. В рамках исследований по истории чтения крайне мало внимания уделяется феномену книги для народа и способам апроприации литературного произведения для народного читателя. Доклад будет посвящен рассмотрению конкретных механизмов конструирования народного адресата, направленных на преодоление дистанции между народом и интеллигенцией, между народным сознанием и «высокой» литературой. Таким образом, книга для народа будет рассмотрена как специфический феномен просветительской культуры второй половины XIX века.

 

ПРАКТИКИ «НЕЧТЕНИЯ»: КРЕСТЬЯНИН НАЕДИНЕ С НАРОДНИЧЕСКОЙ НЕЛЕГАЛЬНОЙ ЛИТЕРАТУРОЙ

Юлия Сафронова (ФИ ЕУСПб)

Исследователи революционного народничества пристальное внимание уделяют нелегальной литературе «для народа», создававшейся в 1870-х - начале 1880-х гг. Интерес историков при этом, как правило, смещен от читателя этой литературы к ее распространителю. Исследуется в первую очередь то, каким образом то или иное издание использовалось для пропаганды революционных идей, как пришедшие в деревню пропагандисты читали и растолковывали «книги для народа». Хотя воспоминания народников содержат достаточно иронических описаний встречи воодушевленных социалистическими идеями молодых людей с «настоящим» крестьянином, эпизоды чтения книг, коль скоро они случались, живописуют благоговейное отношение крестьян к книге. Проблема свидетельств такого рода заключается в том, что между крестьянином и книгой во всех случаях оказывается посредник, который либо читает революционное сочинение вслух, попутно растолковывая его суть, либо имеет возможность контролировать и корректировать процесс усвоения содержащихся в нем идей. Если присутствие посредника не позволяет в полной мере оценить отношение крестьян к запрещенной книге, та же проблема несколько в ином виде имеет место при исследовании отношения к книге «народа» вообще. Мы вынуждены смотреть на него в лучшем случае глазами грамотного и читающего селянина, положительно оценивающего чтение книг и могущего, по контрасту, описать негативное отношение к этому занятию неграмотных односельчан . В тех случаях, когда речь идет не об отдельных биографиях, а о сколько-нибудь больших выборках, нам доступна лишь оптика интеллигентного наблюдателя «народной жизни». Между тем, маскируя свои сочинения под привычные деревне лубочные издания, народники рассчитывали на непосредственное воздействие книги на читателя.

Что делал крестьянин, оставшись с книгой наедине? В данном докладе на материалах жандармских дознаний будут рассмотрены каналы распространения в деревне нелегальной литературы и практики обращения с нею грамотными, малограмотными и неграмотными крестьянами. Материалы дознаний позволяют узнать мнение о книгах неграмотного большинства сельского населения, которое обычно не фиксировалось исследователями, поскольку интерес всегда был сосредоточен на их читающих собратьях. Во-первых, вопреки стереотипному мнению, унаследованному исследователями во многом от интеллигентных наблюдателей крестьянской жизни, далеко не всякое печатное слово воспринималось крестьянами с почтением. Наводнившая деревню лубочная продукция не вызывала особого пиетета: она легко отдавалась детям, которых неграмотные взрослые воспринимали как единственных возможных потребителей печатного слова, или шла на хозяйственные нужды. Во-вторых, следует констатировать разные уровни понимания прочитанного: из грамотных крестьян одни не понимали текст вообще, другие – не различали в нем революционных идей. Таким образом, шанс, что раздаваемая, разбрасываемая, рассылаемая по почте нелегальная литература будет не только прочитана, но и правильно понята, был ничтожен. Народническая пропаганда нуждалась не только в печатном тексте, но и в его толкователе.

Справки по телефону: (812) 386-76-34

Если заметили ошибку, выделите фрагмент текста и нажмите Ctrl+Enter